| Июн. 29, 2007 02:37 pm Высота Привет, Вадим! Сегодня уже пошел тринадцатый день, как тебя нет, а я не могу, сочиняю тебе письма. Наверное, я схожу с ума. А может быть дело в том, что за эти почти два года я уже привык общаться с тобой письменно, а человеку свойственно оживлять мертвых и искать их совета или одобрения?
Из головы не идет, как я учил тебя не бояться высоты. Отношения у тебя с ней не складывались с самого раннего детства, помнишь, ты упал с крыши дачи? Тогда ты отделался сломанной рукой. Перелом был сложный и ты несколько недель лежал на вытяжке. Шестилетний ребенок, привязанный на веревочку, это было что-то, хотя иногда мне казалось, что ты не был так удручен своим положением, как остальная родня. Тебе было все возможное внимание, ну беготню по улицам ты умудрялся компенсировать абсолютно мне не понятным кручением прямо на спице. Если бы ты был старше, то возможно, рука бы заросла без искривлений, но твоя непоседливость оставила тебе на память, до конца твоих дней метку – искривленное плечо...
Но для нашего дома, воспоминания о больнице как-то быстро подзатерлись, зато рассказ бабушки о том, как ты пришел к ней сказать о том, что случилось, жив и будет жить еще, наверное, очень долго.
Не знаю, как этот случай ты, может чего-то вы нам тогда не рассказали, но вот как это сохранилось в семейных легендах. Ты и два твоих братца играли в своем домике, который соорудил вам деда Петя, на крыше своей фазенды. Кто из вас надумал сдавать «экзамен на командиров»? Скорее всего - Павлушка, которому тогда было лет девять, соответственно. Там, насколько я помню, был не один «вопрос», но остальные утонули во времени, а вот «пролезть по коньку крыши», этот стал известен, и не потому, что вы попались, нет - ты сверзился с крыши.
Падать там было невысоко, да и внизу тебя ждала мягкая клумба, так что отделался ты в тот раз только сломанной рукой. Но дело даже не в этом, надо идти виниться к бабушке. Странно, но видимо ты не плакал, по крайней мере, упоминаний я об этом не помню, но вот подойдя к бабе Гале, держа одну руку в другой, ты сказал: «Баба Галя, прости меня, я тебе цветок сломал...»...
В этом был ты весь тогдашний, рука это твоя вина, а вот цветок, это неприятности чужие.
Прошло несколько лет, и вот когда тебе было лет десять, увы, память так плохо держит даты, мы с тетей Женей решили, что стоит вас с твоим старшим братом взять на вышку, поучить работать с веревкой. Вы давно просились и, наконец, уговорили. Было начало зимы, была нужда в тренировке перед выходом на пещеру и мы отправились на триангуляционную вышку. Поднялся наверх ты легко без проблем, видимо помогло то, что я висел у тебя за спиной, а ты сам был занят делом. На площадке верхушке было тесно от работающего народа, так как кроме нашего клуба там был и другое турье. Кто-то поднимался, кто-то спускался. Времени на раздумия не было, поэтому я быстро нацепил на тебя обвязку, зацепил веревку за спусковуху и ты легко вышел за ограждения и встал на краю.
А дальше был ключевой момент – надо откинуться назад над высотой около двадцати метров. А это страшно, очень страшно любому нормальному человеку, что уж говорить о ребенке. Долго мы с тобой простояли на этом краю, если честно, то я уже думал о том, как бы вывести тебя из этой неудачи, когда ты все же отпустил перила и взялся за веревку так, как надо, и повис на этой высоте...
А дальше, все стало очень смешно. Спусковуха, то самое устройство, которое было на тебе, было рассчитано на спуск взрослого человека, а не пацана десяти лет, пусть даже одетого в зимний прикид. Ты просто повис, и для того чтобы спустить тебя, мне пришлось лазить по этому триангулятору, и продергивать тебя вниз. Это было долго, по понятиям спуска очень долго, но твой страх на этом спуске кончился.
А дальше? Дальше Петя-Паша, был тогда такой персонаж в нашем клубе, натянул веревку с верхней площадки под углом градусов тридцать, и по ней вися на карабине можно было проехать над пропастью, что-то вроде теперешних тарзанок. Сколько раз ты тогда скатился три, четыре? Не помню, я работал на верху, а ты раз за разом, забирался на верхушку уже «сам», я тебя пристегивал и ты ехал. Сколько в этом было твоего восторга!
Дальше, если уж говорить честно, твои отношения с высотой ушли из зоны моего внимания. Мне они казались совершенно нормальными. Правда, мама жаловалась, что однажды поймала тебя, когда ты собирался перелезть из окна кухни на балкон, а это четвертый этаж... Да и бабушки ругались, последние годы твоей жизни здесь в городке, что ты полюбил сидеть в открытом окне или на перилах балкона. Видимо, это так и было, но я относил это к общей проблеме вырастающих подростков, когда что-то у тебя получается лучше чем у других, ты можешь то, что недоступно остальным, ты выпендриваешься. Через это проходят все, с разными результатами, но сама по себе ступенька неизбежна. Вот и проводил я беседы о том, что бравировать не есть хорошо...
Не знаю, но сам я тебя за этим не ловил. А по этой причине, если не считать случая с мамой, непосредственно об этом мы никогда не говорили, может и зря...и Оставить комментарий |
